Страстной седмицей, или Страстной неделей называется последняя неделя перед Пасхой, посвященная воспоминаниям о последних днях земной жизни Спасителя, о Его страданиях, распятии, крестной смерти, погребении.
Эта неделя особо чтится Церковью. «Все дни, — говорится в Синаксаре, — превосходит Святая и Великая Четыредесятница, но больше Святой Четыредесятницы Святая и Великая седмица (страстная), и больше самой Великой седмицы сия Великая и Святая суббота. Называется эта седмица великою не потому, что ее дни или часы больше (других), но потому, что в эту седмицу совершились великие и преестественные чудеса и чрезвычайные дела нашего Спасителя…»
По свидетельству святителя Иоанна Златоуста первые христиане, горя желанием неотступно быть с Господом в последние дни Его жизни, в Страстную седмицу усиливали моления и усугубляли обыкновенные подвиги поста. Они, подражая Господу, претерпевшему единственно по любви к падшему человечеству беспримерные страдания, старались быть добрыми и снисходительными к немощам братий своих и больше творить дела милосердия, считая неприличным произносить осуждение во дни нашего оправдания кровию Непорочного Агнца, прекращали в эти дни все тяжбы, суды, споры, наказания и даже освобождали на это время от цепей узников в темницах, виновных не в уголовных преступлениях.
Каждый день Страстной недели — великий и святой, и в каждый из них во всех церквях совершаются особые службы.
Богослужения Страстной седмицы особо величественны, украшены мудро расположенными пророческими, апостольскими и евангельскими чтениями, возвышеннейшими, вдохновенными песнопениями и целым рядом глубоко знаменательных, благоговейных обрядов.
Все, что в Ветхом Завете было только предызображено или предсказано, а в Новом — изображено или сказано о последних днях и часах земной жизни Богочеловека, — все это Святая Церковь сводит в один величественный образ, который постепенно и раскрывается пред нами в Богослужениях Страстной седмицы.
Вспоминая в Богослужении события последних дней земной жизни Спасителя, Святая Церковь внимательным оком любви и благоговения следит за каждым шагом, вслушивается в каждое слово грядущего на вольную страсть Христа Спасителя, постепенно ведет нас по стопам Господа на протяжении всего Его крестного пути, от Вифании до Лобного места, от царственного входа Его в Иерусалим и до последнего момента Его искупительных за людские грехи страданий на кресте, и далее — до светлого торжества Христова Воскресения.
Все содержание служб направлено к тому, чтобы чтением и песнопениями приблизить нас ко Христу, сделать нас способными духовно созерцать таинство искупления, к воспоминанию которого мы готовимся.
Первые три дня этой седмицы посвящены усиленному приготовлению к страстям Христовым.
В соответствии с тем, что Иисус Христос пред страданиями все дни проводил в храме, уча народ, Святая Церковь отличает эти дни особенно продолжительным Богослужением.
Стараясь собрать и сосредоточить внимание и мысли верующих вообще на всей Евангельской истории воплощения Богочеловека и Его служения роду человеческому, Святая Церковь в первые три дня Страстной седмицы прочитывает на часах все Четвероевангелие.
Беседы Иисуса Христа после входа в Иерусалим, обращенные то к ученикам, то к книжникам и фарисеям, развиваются и раскрываются во всех песнопениях первых трех дней Страстной седмицы.
Так как в первые три дня Страстной седмицы совершились различные многознаменательные события, которые имеют самое близкое отношение к страстям Христовым, то и эти события благоговейно воспоминаются Святой Церковью в те самые дни, в которые они совершались.
Таким образом, Святая Церковь в эти дни неотступно ведет нас за Божественным Учителем, с Его учениками, то в храм, то к народу, то к мытарям, то к фарисеям и всюду просвещает нас теми именно словами, которые предлагал Сам Он слушателям Своим в эти дни.
Подготовляя верующих к крестным страданиям Спасителя, Святая Церковь Богослужению первых трех дней Страстной седмицы придает характер печали и сокрушения о нашей греховности.
Вечером среды оканчивается великопостное Богослужение, в церковных песнопениях замолкают звуки плача и сетований грешной души человеческой и наступают дни иного плача, пронизывающего все Богослужение, — плача от созерцания ужасающих мучений и крестных страданий Самого Сына Божия.
В то же время и другие чувства — неописуемой радости за свое спасение, беспредельной благодарности Божественному Искупителю — переполняют душу верующего христианина.
Оплакивая безвинно страждущего, поруганного и распятого, проливая горькие слезы под крестом своего Спасителя, мы испытываем и невыразимую радость от сознания, что распятый на кресте Спаситель совоскресит с Собою и нас, погибающих.
Присутствуя в Страстную седмицу на церковных службах, представляющих все события последних дней Спасителя как бы совершающимися пред нами, мы проходим мысленно всю величественно трогательную и безмерно назидательную историю страданий Христовых, мыслью и сердцем своим «сшествуем Ему и сораспинаемся Ему».
Святая Церковь призывает нас в эту неделю оставить все суетное и мирское и последовать за нашим Спасителем.
Отцы Церкви так составили и расположили богослужения Страстной недели, что в них отражаются все страдания Христовы.
Храм в эти дни попеременно представляет собой то Сионскую горницу и Гефсиманию, то Голгофу.
Богослужения Страстной седмицы Святая Церковь обставила особым внешним величием, возвышенными, вдохновенными песнопениями и целым рядом глубоко знаменательных обрядов, которые совершаются только в эту седмицу.
Поэтому, кто постоянно пребывает в эти дни на богослужении в храме, тот видимо идет за Господом, грядущим на страдания.
Понедельник, вторник и среда Страстной седмицы посвящены воспоминанию последних бесед Спасителя с учениками и народом. В каждый из этих трех дней Евангелие читается на всех службах, полагается прочитать все четыре Евангелия.
Но кто может, тот непременно должен сам читать эти места из Евангелия дома и для себя, и для других. Указание, что надо читать, можно найти в церковном календаре.
При слушании в церкви, из-за большого количества читаемого, многое может ускользать от внимания, а домашнее чтение позволяет следовать за Господом всеми мыслями и чувствами.
При внимательном чтении Евангелий страдания Христовы, оживая, наполняют душу неизъяснимым умилением… Поэтому, читая Евангелие, невольно переносишься в уме на место событий, принимаешь участие в происходящем, идешь за Спасителем и страждешь с Ним.
Необходимо также благоговейное размышление о Его страданиях. Без этого размышления мало плодов принесет и присутствие в храме, и слышание, и чтение Евангелия.
Но что значит — размышлять о страданиях Христа, и как размышлять?
Прежде всего представьте в своем уме страдания Спасителя как можно живее, по крайней мере, в главных чертах, например: как Он был предан, судим и осужден; как Он нес крест и был вознесен на крест; как вопиял к Отцу в Гефсимании и на Голгофе и предал Ему дух Свой; как был снят с креста и погребен… Потом спросите самого себя, за что и для чего претерпел столько страданий Тот, Кто не имел никакого греха, и Который, как Сын Божий, мог всегда пребывать в славе и блаженстве.
И еще спросите себя: что требуется от меня для того, чтобы смерть Спасителя не оставалась для меня бесплодной; что я должен делать, чтобы действительно участвовать в спасении, приобретенном на Голгофе для всего мира?
Церковь учит, что для этого требуется усвоение умом и сердцем всего учения Христова, исполнение заповедей Господних, покаяние и подражание Христу в благой жизни.
После этого совесть сама уже даст ответ, делаете ли вы это…
Такое размышление (а кто не способен на него?) удивительно скоро приближает грешника к его Спасителю, тесно и навсегда союзом любви связует с крестом Его, сильно и живо вводит в участие того, что происходит на Голгофе.
Путь Страстной седмицы — путь поста, исповеди и причащения, иначе говоря — говения, для достойного причащения Святых Тайн в эти великие дни.
И как же не говеть в дни, когда отъемлется жених душ (Мф. 9, 15), когда Он Сам алчет у бесплодной смоковницы, жаждет на кресте? Где еще слагать тяжести грехов посредством исповеди, как не у подножия креста? В какое время лучше причащаться из Чаши жизни как не в наступающие дни, когда она подается нам, можно сказать, из рук Самого Господа?
Поистине, кто, имея возможность приступать в эти дни к Святой Трапезе, уклоняется от нее, тот уклоняется от Господа, бежит от своего Спасителя.
Путь Страстной седмицы — оказывать, во имя Его, помощь бедным, больным и страждущим. Путь этот может казаться отдаленным и непрямым, но на самом деле он чрезвычайно близок, удобен и прям.
Спаситель наш столь любвеобилен, что все, делаемое нами во имя Его для бедных, больных, бездомных и страждущих Он усвояет лично Себе Самому. На Страшном суде Своем Он потребует у нас особенно дел милосердия к ближним и на них утвердит наше оправдание или осуждение.
Помня это, никогда не пренебрегайте драгоценной возможностью облегчать страдания Господа в Его меньшей братии, а особенно воспользуйтесь ей в дни Страстной седмицы — одев, например, нуждающегося, вы поступите как Иосиф, давший плащаницу.
Вот главное и доступное каждому, с чем православный христианин в Страстную седмицу может следовать за грядущим на страдания Господом.
nbsp;весьма почитаем православным народом в

Благовещение есть радостная весть о воплощении Сына Божия, Его сошествии на землю для спасения мiра. Дух Святый сошел тогда на Пречистую Деву и Она зачала Господа. То было начало Нового Завета, начало спасения рода человеческого, пришествие на землю Сына Божия.

А торжественный Вход Господень в Иерусалим — начало Его страданий. При радостных восклицаниях народа шествовал Христос на смерть, на которую предал Его народ, так восторженно Его встретивший. И Церковь Православная тем днем начинает, как бы следуя за Ним, ежедневно вспоминать события последующих дней.

Вот в Великий Понедельник Господь на горе Елеонской, предварительно Своим словом иссушивший смоковницу, открывает Своим ученикам будущее Иерусалима, обличает фарисеев и книжников за лишь внешнее исполнение предписаний Закона Моисеева. Продолжая поучения Свои, Господь сначала в притчах, а затем и ясно изображает кончину мiра и Страшный Суд.

В среду в доме Симон прокаженного женщина возливает миро на Его ноги, а Иуда обещает архиереям предать Учителя.

В Великий четверг совершает. Господь Тайную Вечерю и литургия того дня особенно ярко на поминает о том, что, причащаясь Святых Тайн с благоговением мы с апостолами вкушаем Тела и Крови Христовых, а причащающиеся недостойно уподобляются Иуде. Но каждый пусть стремится причаститься, искренно каясь в грехах своих, и получить милость от Господа. За Тайною Вечерею следует Христова молитва в Гефсимании, Христа схватывают и отводят к первосвященникам, где ночью совершается над Ним суд, а утром отводят Его к Пилату. Вечером в Великий четверг читаются 12 Евангелий Страстей Христовых.

Наступает Великая пятница. На часах также читаются Евангелия о суде Пилатовом, распятии и крестной смерти Христовой. Христиане соблюдают в тот день строжайший пост. Вечерня, совершаемая, если возможно, в 3-м часу дня, содержит в себе воспоминание о смерти Христовой и заканчивается выносом плащаницы, изображающим снятие со Креста и погребение Тела Христова. Затем у плащаницы читается канон на «Плач Богородицы над гробом».

Утреня Великой субботы изображает пребывание Тела Христова в гробу и схождение Душею во ад. Крестный ход в конце ее таинственно изображает шествие Христово во ад (а не погребение Его, как принято говорить), который был разрушен Светом Христовым, и освобожденные души праотцев радостно славили Христа. Освободив от ада души умерших, Душа Христова возвращается в Его Тело. Никто на земле не знает еще о том, что происходит в ином мiре, воины стоят на страже у гроба, апостолы скорбят, мироносицы готовы идти помазать Тело, но ангелы с пророками и праведниками уже прославляют Победителя смерти. То изображается чтениями и пениями вечерни Великой субботы, соединяемой с литургией, на которой при пении «Воскреси Боже, суди земли…» черные облачения сменяются на светлые. Наступает ожидание того светлого часа, когда все озарится светом и небеса с землей наполнятся победными хвалами Воскресшего Христа.

На пасхальной литургии мы приобщаемся воскресшего Христа.

Святитель Иоанн (Максимович) архиепископ Шанхайский и Сан-Францисский (РПЦЗ)

Справка:
Святитель Иоанн Шанхайский прославлен во святых Русской Православной Церковью Заграницей (РПЦЗ) и весьма почитаем православным народом в России. Существует множество свидетельств благодатной помощи святителя Иоанна болящим и страждущим, его участия в жизни тысяч людей, как при его собственной жизни, так и после смерти. «Скажите людям: хотя я и умер, но я жив!» — говорил святитель Иоанн своим духовным чадам.

Архангел Гавриил был избран Господом для того, чтобы благовестить Деве Марии, а с Нею и всем людям великую радость о Воплощении Сына Божия. Поэтому на следующий день после Благовещения, прославив Пречистую Деву, мы благодарим Господа и почитаем Его посланника Архангела Гавриила, послужившего таинству нашего спасения. Святой Архангел Гавриил — служитель Божественного Всемогущества. Он возвещал ветхозаветному человечеству о будущем воплощении Сына Божия: вдохновлял пророка Моисея при написании книги Бытия; пророку Даниилу возвещал о грядущих судьбах еврейского народа (Дан. 8, 16; 9, 21–24); являлся праведной Анне с вестью о рождении от нее Преблагословенной Девы Марии. Святой Архангел Гавриил неотступно пребывал со святой Отроковицей Марией в Иерусалимском храме и впоследствии охранял Ее во все время земной жизни. Он явился священнику Захарии, предсказав рождение Предтечи Господня — Иоанна Крестителя. Господь посылал его к святому Иосифу Обручнику: он явился ему во сне, чтобы открыть ему тайну воплощения Сына Божия от Пресвятой Девы Марии, предупредил о замыслах Ирода и повелел бежать в Египет с Младенцем и Богородицей. Когда Господь перед Своими страданиями молился в Гефсиманском саду до кровавого пота, на укрепление Его, по Церковному Преданию, был послан с Небес Архангел Гавриил, имя которого означает «Крепость Божия» (Лк. 22, 43)

Жены-мироносицы услышали от Архангела радостную весть о Воскресении Христовом.

Вспоминая в этот день многократные явления святого Архангела Гавриила и его ревностное исполнение Божественной воли, исповедуя его ходатайство пред Господом о христианах, Православная Церковь призывает своих чад с верой и усердием прибегать в молитвах к великому Ангелу.

Все мы, христиане, призваны к тому, чтобы войти в грядущее Царство Бога и святых Его. Мы часто слышим в храме и читаем в Священном Писании выражения: «Царство Божие», «Царство Небесное», «Царство Христово». Каждая литургия начинается с возгласа «Благословенно Царство Отца и Сына и Святого Духа…» А понимаем ли мы, представляем ли себе, что это за Царство, какое оно? Увы, ответ чаще всего будет неутешительный: мы весьма плохо представляем себе, что такое Царство Божие. Разобраться, почему так происходит, помогает нам сегодняшний праздник — Вход Господень в Иерусалим.

Вспомним событие этого праздника: за несколько дней до Своего распятия Христос вместе с учениками при большом стечении народа торжественно вошел в город Иерусалим. Для чего Он это сделал? Для того, чтобы открыть Свое Мессианское Царство. Ведь Христос есть Царь, Он пришел в мир, чтобы основать Свое Царство. У земных царей есть обычай при их вступлении на царство входить в свою столицу, где их торжественно встречает и приветствует народ. Так поступает и Христос: при всеобщем ликовании и криках «осанна» Он входит в Свою столицу — Божий град Иерусалим. Народ Его приветствует и встречает с великим воодушевлением.

Однако в последующие дни в настроении народа происходит трагическая перемена: он отвергает Христа и предает Его на распятие. Почему? Потому что Христос не оправдал тех надежд, которые народ возлагал на Него. Народу был нужен политический вождь, возродитель нации, который освободил бы евреев от римских оккупантов и дал им земное процветание. Иными словами, народ ждал обычного земного царя, славного, могущественного, грозного для врагов. Когда же все увидели, что Христос не оправдывает этих надежд, что Он не собирается стать таким царем, тогда Его отвергли и предали римским властям на беззаконный суд и казнь. Таким образом, это чудовищное преступление, равного которому не найти в истории, совершилось по той причине, что народ имел ложные понятия о Мессии и Мессианском Царстве.

Увы, нужно сказать, что и мы часто имеем очень смутные понятия о том, что такое Царство Христа, в которое мы призваны. Прежде всего, мы забываем, что это Царство не от мира сего. Христос отверг земные царства — Он не родился императором, то есть изначально не захотел стать земным политическим вождем. И впоследствии, когда многие предлагали Ему избрать этот путь, Он неизменно уклонялся от таких предложений. Также и диавол советовал Ему стать всемирным правителем, но Христос отверг диавольский соблазн, ибо Он пришел на землю не для того, чтобы положить начало земному царству, но Царству небесному и неотмирному.

Что же это за Царство? О нем трудно говорить, потому что оно совершенно не похоже на земные царства, государства и империи. Царство это совершенно другого образа и другой природы, оно поистине не от мира сего, как сказал о нем Сам Христос. Оно не похоже ни на что на земле, и ничто в нашем мире не может сравниться с ним. Не напрасно говорит апостол: «Не видел того глаз, не слышало ухо и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его».

Царство Христово — это таинственное единство святых в Боге. Совершается это единство Самим Богом — Духом Святым. Поэтому тайну Христова Царства могут разуметь лишь те, кто сам принял в себя Благодать Святого Духа. Мы потому и понимаем плохо эту тайну, что в нас мало Благодати. Святым, в которых пребывала великая Благодать, эта тайна была открыта. Им Дух Святой показывал грядущую славу Царства Христова. И все они свидетельствуют, что эта слава превосходит всякий ум и всякое слово человека.

Вернемся, однако, к сегодняшнему празднику. Смысл его как раз и заключается в том, что Господь входит в Свою столицу, Иерусалим, чтобы основать, чтобы открыть Свое Царство. В этом Он поступает, подобно обычным земным царям. Народу это было знакомо, и потому Его встречают с великим воодушевлением, с пальмовыми ветвями и криками «осанна». Но дальше Христос ведет Себя уже совсем не так, как земные цари, — Он не садится на трон земного царства, не делает то, чего ожидала от Него толпа, но идет совсем другим путем, путем не земного, а Небесного Царя. Христос идет чудесным и непостижимым путем Божественной любви — путем крестной смерти и Воскресения. Он не приемлет политического царства, проходит мимо него, отвергает его. Этим Он показывает, что Царство Его не от мира сего, что оно совсем другое. Какого рода это Царство, апостолы и ученики Христа начали понимать через несколько дней после Голгофы — когда Христос воскрес из мертвых. Ибо Своим Воскресением Он низложил главного и верховного властелина нашего мира — смерть, безраздельно царствующую над всеми царствами и властителями мира сего. Над Царством же Христа она отныне уже не имеет власти, и всякий, входящий в Его Царство, получает эту вожделенную в веках свободу, недостижимую ни в каком земном государстве, — свободу от смерти. И потому Воскресение Христа воистину есть Его воцарение, воистину есть открытие и явление Его Царства. И из Евангелия мы видим, что воскресшего Христа торжественно приветствовали и поклонились Ему, как Царю, Его ученики, ставшие первыми подданными, первыми гражданами Его Царства — Царства, где нет смерти, но пребывает жизнь, не имеющая конца.

Вот и мы все призваны к тому, чтобы войти в это блаженное Царство Бога, стать его гражданами. «Не имеем здесь пребывающего града, но ищем будущего», — говорит апостол Павел о христианах, последователях Христа. Никогда, братия и сестры, не должны мы забывать, что Отечество наше — на небесах, что в этом мире мы лишь странники и пришельцы. «Если я забуду тебя, Иерусалим, забудь меня десница моя», — говорит святой пророк Давид. Ибо смысл нашего земного пути заключается в том, чтобы прийти туда — в небесный Иерусалим, куда вход для нас открыл Христос Своим Крестом и Воскресением. Аминь.

Священник Иоанн Павлов

Начало стеснения свободы св. Патриарха Тихона началось еще в 1919 г., но формальный арест и заточение сначала в монастырь, а затем в Московское ГПУ — состоялось осенью 1922 г. после дела митрополита Вениамина, когда Патриарху были предъявлены Советской властью следующие обвинения: 1) Патриарх препятствовал спасению жизней погибавших от голода; 2) Патриарх сочувствовал контр-революционному движению в период гражданской войны и он поддерживал своим авторитетом выступления заграничных «контр-революционных кругов (в частности политическую сторону деятельности Церковного Собора 1922 г. в Сремских Карловцах, т. наз. Карловацкого Собора).

Обвинения эти были совершенно голословны и не могли быть никак доказаны. Наоборот, даже в официальной печати в свое время были сообщены Послания и Призывы св. патриарха Тихона, из которых несомненно явствовало его горячее стремление спасти голодающих. Принципиальная аполитичность патриарха Тихона также всем была хорошо известна. Тем не менее, Советская власть арестовала Патриарха и организовало агитацию среди темных масс и подонков населения за вынесение повсеместно резолюций, требующих смертного приговора Первосвятителю Российской Православной Церкви. Зная методы «воздействия» Советской власти на население (вплоть до пыток детей на глазах родителей) — не приходится удивляться тому, что такие «резолюции» стали в большом количестве повсюду появляться. Достаточно привести один пример такой отвратительной и мерзкой «резолюции», чтобы понять всю гнусность провокационной правительственной агитации против заточенного Патриарха.

Так, например, от имени крестьян Загарской волости (губерния не указана) в «Известиях ВЦИК»  87 (1824) от 21 апреля 1923 г., была напечатана такая «резолюция»:

«Мы, беспартийные крестьяне Загарской волости, узнав, что в ближайшем будущем имеет быть судебный процесс патриарха Тихона, заявляем, что он кровопийц в рясе, контр-революционер и людоед… мы требуем от Центральной Советской власти вынести кровопийце патриарху Тихону суровую и беспощадную меру наказания».

После ряда таких «требований от населения», в «Известиях ВЦИК»  90 (1827), от 25 апреля 1923 г. появляется следующая заметка: «Массовые резолюции духовенства, осуждавшие Патриарха еще до суда, и как предателя Церкви, и как контр-революционера-преступника, служат лучшим ответом белогвардейским шавкам…»

Назначенный прокурором по делу патриарха Тихона известный коммунист Крыленко, обращаясь к представителям губернских организаций, собранных в Москву для представления «резолюций» этих организаций, требующих вынесения смертного приговора Патриарху, — заявил собравшимся: «судьба гражданина Тихона в наших руках и вы можете быть уверены, что мы не пощадим этого представителя классов, которые в течение столетий угнетали русский народ и которые до сих пор не отказались от мысли о борьбе с суверенной волей русского пролетариата. Советское Правительство твердо решило ответить на эти попытки самой энергичной контр-атакой. Оно будет беспощадно и не окажет никому снисхождения. Пролетариат должен во что бы ни стало удержаться на завоеванных позициях. В настоящее время одной из главных стадий борьбы, которую мы ведем, является борьба против религиозных предрассудков и слепого фанатизма масс. Мы объявили войну религии, войну всем вероисповеданиям, каковы бы они не были русский народ должен освободиться от этого последнего ига».

Гонения и преследования Церкви Советской богоборческой властью еще не были самым страшным испытанием верующих. Такое испытание наступило тогда, когда в самой Церкви появилось движение, начатое священниками-предателями Введенским и Красницким. Движение это, под названием «Живой Церкви» или «Обновленчества», после ареста Патриарха стало расти и быстро распространяться по всей Советской России.

Это были плоды посеянные еще до революции либеральной интеллигенцией. Революция извратила иерархию духовных ценностей. Священная формула Православной Российской Самодержавной Народной Государственности — «Православие, Самодержавие, Народность», при которой народные массы сдерживались Государственной властью, ответственной перед Богом и Православной Церковью, — была уничтожена. Вместо священной формулы появилась лукавая сатанинская антихристианская формула: «Диктатура пролетариата», с его требованием «Вся власть Советам». Высшая духовная ценность — религия — была провозглашена «Опиумом для народа», а потому и отвергнута. Вера в Бога была заменена верой в атеизм и материализм. Интересы всего народа были сведены к интересам классов пролетариата и крестьянства. Но в виду «несознательности» класса крестьян, «ведущая роль предоставлена была пролетариату. А так как весь пролетариат, в массе был призван также „малосознательным“, то „Диктатура Пролетариата“ превратилась в Диктатуру Коммунистической большевицкой партии. Но так как партия, как масса тоже была признана „недостаточно сознательной“, то „диктатура“ перешла к руководству Партии, ограниченной группе лиц, объединенных общим атеистически-материалистическим Марксо-коммунистическим мировоззрением. В главе партии встал „вождь“, сначала Ленин, а затем Сталин. Вождь получил ничем неограниченную власть. Итак Православие (и с ним всякая высшая религиозная ценность) — было отменено. Царь был убит и идея Православно-Самодержавной Царской власти была отвергнута. Ложно называемая „народная власть“ фактически превратилась в деспотическую власть над народом единоличного „вождя“, не ответственного ни перед чем, и не исповедующего ни религии, ни нравственности.

„Поражу Пастыря и рассеются овцы“. После поражения Пастыря-Патриарха — рассеялись овцы. Появились Иуды-предатели в самой Церкви и масса волков в овечьих шкурах, им помогающих. Возник, по словам священника проф. К. Зайцева — „Кошмар фальсифицированной Церкви, оказавшейся, по отдельным местам, в обладании чуть ли не всех храмов“ (К. Зайцев, „Православ. Церковь в Сов. России“, Шанхай; 1947 г.) „Живая“, „Обновленческая“ Церковь, поддерживаемая Сов. властью, обрушившийся со всей силой гонений, террора и пыток на „Тихоновскую“, т. е. законную Патриаршую Русскую Православную Церковь, — стала распространяться по всей России. Патриарх Тихон был арестован и изолирован от населения. Но население духовно было с Патриархом. В ответ на гонения и мучения, верующая паства, хотя в большинстве своем, не выдержав искуса пыток, и подчинилась Сов. власти, — стала игнорировать „Красную Церковь“ и решила лучше не посещать никакой церкви, чем посещать „церковь“ предателей. Появились и явные исповедники и даже мученики за „Тихоновскую“ Церковь. Когда число этих исповедников и мучеников постепенно, медленно, но непрерывно стало увеличиваться — Сов. власть решила переменить тактику борьбы. Не желая создавать „нового Гермогена“, — она отказалась от мысли о казни патриарха Тихона. Решено было пытками, если не физическими, то нравственными и дьявольски хитрыми соблазнами склонить самого Патриарха на уступки, которые он сделал бы лично, с высоты (моральной и административной) своего патриаршего престола.

Еще до полного лишения Патриарха свободы, 12 мая 1922 г., от патриарха Тихона, при обстоятельствах, остающихся до сих пор еще не вполне выясненными, было вырвано согласие на временную передачу верховного Управления Церковью другому Архипастырю. В этот день, 12 мая 1922 г., группа духовенства в составе протоиерея Введенского, священников Красницкого, Калиновского, Белкова и псаломщика Стадника явилась к Патриарху в Троицкое Подворье и имела с ним продолжительную беседу. Смысл беседы заключался в требовании от патриарха Тихона созыва для устроения Церкви Поместного Собора и полного отстранения Патриарха до Соборного решения от управления Церковью. В качестве моральной пытки, долженствующей „повлиять“ на решение Патриарха, группой этого „революционного духовенства“ был употреблен следующий прием: Патриарху было указано, что после только что закончившегося процесса Московского ГУБВОЕНТРИБУНАЛА (по делу о сопротивлении изъятию церковных ценностей), 11 человек приговорено к смертной казни. Если Патриарх согласится на предложение об отречении от своей власти,-то означенные 11 верующих не будут казнены. После этой беседы-пытки, в Известиях ВЦИК было напечатано: „…Группа духовенства потребовала от Патриарха Тихона созыва для устроения Церкви Поместного Собора и полного отстранения Патриарха до Соборного решения от управления Церковью. В результате беседы, после некоторого раздумья, Патриарх написал отреченье, с передачей своей власти до Поместного Собора одному из высших иерархов“.

11 человек, приговоренных к смертной казни, — казнены не были.

Временным заместителем своим Патриарх назначил 70-ти летнего Митрополита Агафангела. Но митрополиту Агафангелу Сов. власть не позволила выехать из Ярославля, а затем он был арестован. Незадолго до ареста митрополита Агафангела, к нему явилась депутация от „живой церкви“, которая обещала свою поддержку, в случае если он признает „живую церковь“ и примет участие в ее работе. Митрополит отказался и вскоре был арестован.

Не довольствуясь всеми достигнутыми, в результате заточения Патриарха, успехами, Сов. власть созывает в начале мая 1923 года Церковный лже-собор из послушных ему представителей духовенства и мирян. При помощи непревосходимых по цинизму приемов, все неугодные элементы на „выборах“ в „Собор“ были устранены. Одним из „Постановлений“ этого „Собора“ было лишение сана Патриарха, только ради предоставления Сов. власти возможности судить Главу Церкви, как простого гражданина. Сам Патриарх Тихон законным этого постановления не признал.

Для характеристики этого „красного собора“, как его назвали верующие массы, достаточно привести два примера „Обращения“.

„Второй собор Русской Православной Церкви, открывая свои работы, шлет свою благодарность Всероссийскому Исполнительному Комитету за разрешение собраться избранным сынам церкви, чтобы обсудить назревшие вопросы. Вместе с этой благодарностью, собор шлет и свое приветствие Верховному Органу Рабоче-Крестьянской власти и В. И. Ленину. Великий октябрьский переворот государственными методами приводит в жизнь великие начала равенства и труда, имеющиеся и в христианском учении“. Приветствие кончается словами: „В. И. Ленину собор желает скорейшего выздоровления, чтобы он снова стал впереди борцов за великую социальную правду“.

Нравственный авторитет участников этого „Собора“ определяется следующими словами одного из главнейших его руководителей — протоиерея Введенского, напечатанными в „Известиях ВЦИК“  97 1923 г.:

„Мы должны обратиться со словами глубокой благодарности к Правительству, которое, вопреки клевете заграничных шептунов, не гонит церкви. В России каждый может исповедовать свои убеждения. Слово благодарности должно быть высказано единственной в мире власти, которая творит, не веруя, то дело любви, которое мы, веруя, не исполняем, а также вождю Сов. России Ленину“…

Одним из „Соборных Постановлений“ " Красного Собора» было следующее:

«Церковным людям не надлежит видеть в Сов. власти — Власть Антихристову. Наоборот, Собор обращает внимание, что Советская власть, государственными методами, одна во всем мире, имеет осуществить идеалы царства Божия. Поэтому каждый верующий церковник должен быть не только честным гражданином, но и всемерно бороться, вместе с Советской властью, за осуществление на земле идеалов царства Божия».

С великой скорбью и святым негодованием следует отметить, что Константинопольский вселенский православный патриарх солидаризировался по вопросу об осуждении патриарха Тихона — с Советской властью.

В это же время со стороны Западного мира, в лице целого ряда выдающихся общественных и политических европейских деятелей, было проявлено к делу и участи патриарха Тихона — серьезное внимание, которое не могло пройти без влияния на Сов. власть (см. список и изложение всех Обращений к Сов. Правительству от различных государств — в «Черной книге» А. А. Валентинова, Париж 1925 г.)

Предполагаемый процесс Патриарха, о котором долго, и много, и злостно писали все Советские газеты, с предварительной агитацией за смертную казнь — не состоялся.

Заключением в тюрьму Патриарха Советская власть воспользовалась для организации новой церковной власти, т. наз. «живой» или «обновленческой» церкви, которую, при помощи пропаганды, террора и насилия стали распространять по всей стране жестоко и беспощадно при этом преследуя т. наз. «тихоновцев», т. е. тех, кто оставался верным св. патриарху Тихону.

Читая в заключении газеты, св. патриарх Тихон с каждым днем все больше приходил в ужас, видя, как «живцы» и «обновленцы» захватывают в свои руки все церкви и всю Высшую Церковную власть в России.

С великой скорбью следует отметить, что соблазнившимися и павшими во время гонений оказались и выдающиеся иерархи (напр. митрополит Сергий Нижегородский, по фамилии Страгородский, одно время уклонившийся в обновленчество, но затем покаявшийся).

В это время усилились моральные пытки, которым стали подвергать Патриарха в заключении. Пред Святейшим встала возможность уничтожения всей «Красной Церкви» и облегчения невыразимых страданий истинных верующих, если только он пойдет на уступки богоборческой власти. Перед ним встала проблема: на каких условиях возможна легализация Православной Церкви в безбожном и богоборческом Государстве? Патриарху надо было исчерпать со своей стороны, жертвуя, если это потребуется, своим престижем и славой мученика, все возможности для блага Церкви, не нанося ущерба престижу самой св. Православной Церкви, христианской морали вообще, настроению церковного народа и клира и не нарушая церковные каноны. Для этой цели, кроме своих Посланий и Заявлений, которые могли быть приятны Сов. власти, патриарх Тихон в свое время сделал попытки завести в угоду ей новый календарный стиль (после того, как это сделала Вселенская Константинопольская Церковь), учредить при себе Высшее Церковное Управление с участием агента большевиков (одного протоиерея) и предложить поминовение властей за богослужением. Но когда верный Патриарху епископат, клир и народ не приняли этих мер на местах, то Патриарх охотно и радостно отменил свои распоряжения.

Видя беззаконное господство, при помощи Сов. власти, обновленцев, видя моря крови и слыша повсеместные стоны от невероятных пыток верующих, видя, как один за другим падают и соблазняются даже избранные (напр. указанный выше Владимирский, а затем Нижегородский митрополит Сергий, который обратился с Архипастырским Призывом присоединиться к тем, кто безоговорочно подчинились Высшему Церковному Управлению «Живой» «Обновленческой» церкви) — Св. Патриарх Тихон решился пойти на тот ряд уступок и компромиссов с Сов. властью, которые могли бросить тень на нравственную личность самого Патриарха, но которые не только не приносили духовного вреда Церкви, но и сохраняли ее духовную свободу.

Св. патриарх Тихон согласился написать Послание, в котором осуждал всякое посягательство на Сов. власть и отмежевывался от всякой контр-революции.

«26-го июня 1923 г. было опубликовано поразившее всех своей неожиданностью лаконическое известие об освобождении Патриарха из заключения.

В „Известиях ВЦИК“ от 29 июня 1923 г., под рубрикой „среди церковников“, опубликовано было Послание Патриарха, выпущенное им накануне. „К архипастырям, пастырям и пасомым Православной Церкви“. В нем Патриарх отказывался признавать над собой приговор „Живоцерковного Собора“ и отвергал обвинения, предъявленные ему этим „Собором“; в политической контр-революции он неповинен, т. к. уже с 1919 г. им были даны Церкви точные указания о невмешательстве в политику.

„Конечно“ — писал Патриарх — „я не выдавал себя за такого поклонника Сов. власти, каким объявили себя церковные обновленцы, но уж и не такой контр-революционер, каким представляет меня „Собор“. Тут же Патриарх заявлял: „…Я решительно осуждаю всякое посягательство на Сов. власть, откуда бы оно не исходило“.

Момент выхода св. Патриарха Тихона из тюрьмы запечатлен очевидцами.

„Многотысячная толпа задолго залила всю площадь около тюрьмы. Вдали стоял экипаж. Большой отряд чекистов по обе стороны толпы образовали коридор от ворот тюрьмы к экипажу. После долгого ожидания раскрылись ворота и показался Патриарх. Длинные всклокоченные седые волосы, спутанная борода, глубоко впавшие глаза на осунувшемся лице, ветхая солдатская шинель, одетая на голое тело. Патриарх был бос…

Потрясенная многотысячная толпа, как один человек, опустилась на колени и пала ниц… Медленно шел Патриарх к экипажу, обеими руками благословляя толпу, и слезы катились по его измученному лицу“…

Народ встречал св. Патриарха со слезами великой невыразимой радости. Лишь в малой степени радость омрачилась фактом „покаяния“ Патриарха перед Сов. властию, которое усиленно стали раздувать газеты. Народ понял мотивы, по которым Патриарх подписал такую „бумажку“, и не придал ей никакого значения, отлично, без слов, понимая, что это действительно только „бумажка“, которая ни в какой степени не определяла по существу ни отношения Патриарха к Сов. власти, ни отношения Сов. власти к Патриарху.

Освобождение Патриарха было Великим Историческим событием в Истории многострадальной Русской Православной Церкви.

Нет слов, чтобы выразить повсеместное ликование верующих, всеобщее облегчение от безысходного кошмара „живой“ „обновленческой“ церкви с его „ВЦУ“ (Высшее Церковное Управление).

Вся нечисть этой лже-церкви в один момент была сметена, растаяла, как воск от огня, как дым от ветра, как кошмар от пробуждения.

Деятельность живоцерковников-обновленцев, с Православной церковной точки зрения была более ужасна, чем деятельность партийных большевиков. Ложь в сердце церкви-ужаснее лжи где бы то не было.

Установив, что ложь и обман явились основой деятельности живоцерковников, св. патриарх Тихон изрек на них строгие прещения, а постановления их признал недействительными, ничтожными. Все действия и таинства, совершаемые такими отпавшими от Церкви епископами и священниками, Патриарх объявил „безблагодатными и не имеющими силы“.

Патриарх предложил всем уклонившимся в грех священникам и епископам очиститься покаянием и возвратиться в лоно единой Вселенской Православной Церкви. Многие покаялись.

Почему же Патриарх Тихон был освобожден и избавлен от суда с предрешенным заранее смертным приговором? Конечно, имели большое значение те протесты, которые шли от иностранных государств всего мира. Но еще более имел значение рост морального авторитета гонимых за непорочную невесту Христову истинную „тихоновскую“ Русскую Православную Церковь.

Беспрерывно мучая и нравственно пытая патриарха Тихона, Сов. власть не упускала случая подчеркивать, что вся проливаемая верующими кровь, находится в непосредственной зависимости от поведения Патриарха.

Однажды Патриарху пришлось лично принять участие, в качестве свидетеля, в процессе, возбужденным большевиками против группы священнослужителей. Патриарх был предупрежден, что судьба обвиняемых зависит от его показаний. Это был процесс многочисленных священников, кончившийся в начале мая 1922 г., на котором инсценировался „гласный суд“. Вот описание очевидца допроса Патриарха и поведения обвиняемых и слушателей.

„Когда в дверях зала показалась величавая фигура в черном облачении, сопровождаемая двумя конвойными, все невольно встали… Все головы низко склонились в глубоком почтительном поклоне. Святейший Патриарх спокойно-величаво осенил крестом подсудимых и, повернувшись к судьям, прямой, величественно-строгий, опершись на посох, стал ждать допроса.

„Вы приказывали читать всенародно Ваше Воззвание, призывая народ к неповиновению властям?“ — спросил Председатель.

Спокойно отвечает Патриарх: „Власти хорошо знают, что в моем воззвании нет призыва к сопротивлению властям, а лишь призыв сохранить свои святыни, и во имя сохранения их просить власть дозволить уплатить деньгами их стоимость и, оказывая тем помощь голодным братьям, сохранить у себя свои святыни.“

„А вот этот призыв будет стоить жизни вашим покорным рабам“ — и Председатель картинным жестом указал на скамьи подсудимых.

Благостно-любящим взором окинул старец служителей алтаря и ясно и твердо сказал: „Я всегда говорил и продолжаю говорить, как следственной власти, так и всему народу, что во всем виноват я один, а это лишь моя Христова Армия, послушно исполняющая веления ей Богом посланного Главы. Но если нужна искупительная жертва, нужна смерть невинных овец стада Христова“, тут голос Патриарха возвысился, стал слышен во всех углах громадного зала, и сам он как будто вырос, когда обращаясь к подсудимым, поднял руку и благословил их, громко, отчетливо произнося: „благословляю верных рабов Господа Иисуса Христа на муки и смерть за Него“. Подсудимые опустились на колени… Допрос Патриарха был окончен… Заседание в этот вечер более не продолжалось“…

….„На рассвете 25-го апреля 1922 г. вынесен приговор „справедливого и нелицеприятного“ „народного“ суда: 18 человек — к расстрелу, остальные — к различным срокам каторги. На предложение Председателя просить высшую власть о помиловании — было отвечено горячей речью о. протоиерея Заозерского и отказом от лица всех приговоренных… Только вздох пронесся по залу при объявлении приговора. Ни стона… ни плача. Приносилась великая искупительная жертва за грехи Русского народа, и безмолвно разошелся народ. Но не домой, а на площадь, где всю ночь ожидали рокового часа многие и многие… Было уже светло, солнце всходило, когда раскрылись тяжелые двери суда и приговоренные „смертники“, окруженные лесом штыков, показались на площади… Шли с непокрытыми головами, со скрещенными на груди руками, со взором, поднятым высоко к небу, туда, где ждет их Благостный Искупитель мира, где все прощено, все забыто, где нет ни страданий, ни зла… И громко-ликующе лилась их песнь: „Христос воскресе из мертвых“… Восторженно бросился к ним народ с ответом: „Воистину воскресе“… Им целовали руки, полы одежды. Стража прикладами отгоняла толпы, но они все прибывали, оттесняя солдат. Появились конные отряды, оттесняли народ лошадьми, били прикладами, нагайками — ничего не помогало… Лилось восторженное пение, рвался к мученикам восторженный народ… Появившейся грузовик с красноармейцами врезался в толпу. Приговоренных схватили и буквально подбросили внутрь его. Машина загрохотала и понеслась. Но радостное „Христос воскресе“ долго еще слышалось, долго звучало в чистом воздухе весеннего солнечного утра“…

„Гласные суды“ и „Показательные процессы“ ясно показывали изумительную нравственную чистоту и религиозный подвиг истинно-верующих „Тихоновцев“ и омерзительную низость и предательство всяческих обновленцев. И эти суды и процессы становились самой мощной религиозной проповедью, вместо того, чтобы быть антирелигиозной пропагандой.

Не сразу это поняли представители Сов. власти. И оставили много документальных данных для их обличения будущими историками.

Главный аргумент против „живоцерковников“ и „обновленцев“, на который опирался и Патриарх, и духовенство, и миряне, — было указание на нарушение св. канонов Православной Церкви. Все это заставило Сов. власть постепенно в корне изменить свою церковную политику и принять новые методы разложения Церкви. Богоборцы стали искать такого „канонически правильного“ епископа, который согласился бы, не нарушая канонов, служить сатанинской антихристовой власти.

Все уступки, какие делал св. патриарх Тихон, — не удовлетворяли Советское правительство. Духовной свободы Церкви Патриарх не отдавал. Канонически правильный Патриарх, при всех своих „раскаяниях“ и т. п. актах, не соглашался так „служить“ Сов. власти, как ей было надо. Те же из епископов, которые соглашались на подобное служение — нарушали каноны. Поэтому, главной задачей Сов.власти в отношении Церкви стало стремление канонически-правильно оформить необходимое ей „служение“ Церкви.

Дважды на жизнь Патриарха было произведено покушение. Однажды один, якобы, „сумасшедший“ набросился на вышедшего из алтаря епископа, но увидев, что это не Патриарх, не нанес ему повреждений. 9-го декабря 1923 г. в 8 ч. вечера был убит келейник Патриарха Яков Полозов. По свидетельству друга патриарха Тихона, епископа Максима (в миру проф. д-р М. А. Жижиленко), во время убийства келейника, Патриарх находился в той же комнате, сидя в кресле, но убийца его не видел.

Моральные пытки, в виде конспиративных секретных непрестанных „бесед“ чекистов с Патриархом, продолжались. Трудно представить себе, как страдал Патриарх. Его довели до того, что он будучи по природе очень спокойным человеком дрожал от волнения и раздражения, когда ему докладывали о приезде агента-чекиста.

Весной 1924 г. Константинопольский патриарх Григорий пытался вмешаться в дела Русской Церкви с целью „примирить“ „тихоновцев“ с „живцами“. Св. Патриарх Тихон категорически восстал против этой попытки.

25-го марта 1925 г., в день Благовещения, св. патриарх Тихон, этот величайший из новомучеников Российских, скончался. По свидетельству катакомбного епископа Максима (Проф. д-ра М. А. Жижиленко) — Патриарх был отравлен.

После смерти Патриарха было опубликовано заведомо подложное „предсмертное Воззвание Патриарха Тихона“, противоречащее тому, что всей своей жизнью проповедовал и исповедовал Святитель-мученик. Есть и прямые доказательства подлога. В „Воззвании“ Патриарх называет себя „Патриарх Московский и всея Российския Церкви“. Так никогда Патриарх не писал. Он всегда писал про себя: Патриарх Московский и всея России“. Подпись в конце: „Патриарх Тихон“ — также никогда не могла быть сделана святейшим. Он всегда подписывался: Смиренный Тихон, Патриарх Московский и всея России».

Похороны Патриарха были мировым событием. Много миллионов верующих пришло поклониться гробу, а затем, позднее, могиле Патриарха. Среди бесчисленных венков, было много и из заграницы. На одном из заграничных венков была надпись: «Мученику религии».

Из книги И. М. Андреева: «Краткий обзор истории Русской Церкви от революции до наших дней»,
Джорданвиль: 1952

Это было 1976 лет назад, когда приближался великий день спасения рода человеческого — день принесения Голгофской жертвы — Крестных Страданий Господа нашего Иисуса Христа.

Господь все время от начала грехопадения наших прародителей и до сегодняшнего дня и часа заботится о нашем спасении. Если бы мы имели ангельский разум и внимание, то удивлялись бы тому, сколько забот проявляет к нам Господь. Но поскольку мы нерадивы, а самое главное — ленивы и небрежны к своему спасению, то оно и проходит мимо наших ушей, вернее — мимо наших душ и сердец.

Господь снабдил корабль Церкви Христовой всем: дал Евангелие, преподал таинства, через которые мы питаемся духовно, предусмотрел все необходимое ко спасению.

Последние 3,5 года Своей земной жизни во плоти Господь проповедовал, разъяснял людям, в чем конкретно заключаются беды рода человеческого: что мы впали в недуги за наши грехи. Спаситель растолковывал людям смысл и назначение человеческого бытия на земле. Все сделал для нашего вразумления: исцелял, воскрешал, насыщал, т. е. творил чудеса, показывая, что Он — Бог, а раз Бог, значит надо слушаться Его и выполнять Его волю.

И вот, за 6 дней до Своих Крестных Страданий, Господь воскресил Лазаря Четверодневного, прообразуя воскресение всего рода человеческого — Своих друзей, т. к. Лазарь был Его ближайший друг. Эта семья — Лазарь и его две сестры — Мария, которая сидела у ног Иисусовых и слушала Его слова, и Марфа, хлопотавшая по хозяйству, прообразовали Христианство. Потому что христиане — это последователи Христа, те, которые уверовали в Него и полюбили Его за то, что Он преподал нам науку о спасении, за Крестные Страдания, через которые Он спас род человеческий.

Вы не задавались таким вопросом: почему Лазарь Четверодневный, т. е. воскрешен на четвертый день, а не на второй или на третий? На Востоке жара — день-два, и покойника сразу погребают, а тут задержали на четыре дня. Господом так было устроено промыслительно, человек не может равняться с Богом в том, что Ему усвоено. Он воскрес в третий день после распятия, а затем вознесся на небеса, нам же надлежит воскреснуть и вознестись на Суд позже Него, потому что Церковь Христова организовалась после Его Воскресения, в 50-й день. И Она должна еще жить и спасать, должна еще поработать Господеви. По окончании же земной жизни в день Судный весь род человеческий воскреснет для Страшного Суда, т. е. образно говоря, это будет спустя сутки после Воскресения Христова, потому что у Господа: «День един, яко тысяща лет».

Последние 2000 лет, а может, и больше, сколько Господь еще отмерит людям, — это и есть те лишние, четвертые сутки, которые мы живем на земле после Христова Воскресения. У Бога все настолько велико и душеспасительно, что нашему грешному человеческому разуму не постичь, так все продумано Божественным разумом и устроено Божиим Промыслом, что диву даешься. Нам надо радоваться, хвалить и благодарить Бога, просить, чтобы нам даровал хоть малую толику премудрости, как это делал Соломон в Ветхом Завете: просил не богатства и славы, а премудрости!

Кроме того, Господь воскресил Лазаря не сразу, а уже на четвертый день для того, чтобы клеветники, враги Христа и рода человеческого, не могли сказать по наущению бесов: «Да Лазарь и не умирал вовсе, может, он здесь был, поспал и проснулся». А Господь сделал так, что Лазарь четверо суток провел во гробе, уже начал разлагаться и пошел запах — невозможно было к могиле подойти, какой уж тут сон?

Всемогущий Господь так попустил для того, чтобы уверовали в Него, что Он спасает, что нужно слушать Его Божественные заповеди, спасительную проповедь и учение, которое Он преподал через апостолов и евангелистов. Как говорит церковное предание, Господь оставил Лазаря во всю земную жизнь дышать зловонием, он изо рта издавал трупный запах до самой своей второй, истинной смерти. Так Господь показал людям чудо и оставил им напоминание, что это Лазарь, которого Он воскресил, чтобы и Лазарь помнил, что он воскрешен, и род человеческий понял, что его тоже должен будет воскресить Господь наш Иисус Христос.

Трупный запах, исходивший изо рта Лазаря, показывает еще смрад первородного греха, которым дышало все человечество. И не один Лазарь издавал его, а и мы все, тоже лазари, и также дышим зловонием, но просто его не слышим, потому что у нас плотской, биологический нюх. А вот если бы мы обоняли душой, то поняли бы и почувствовали, какой трупный запах исходит из нас — так пахнут наши смрадные страсти и грехи.

Когда с нами общается святой, богоподобный человек, то мы чувствуем исходящее благоухание. Благоуханием наполняется воздух также при кончине праведника, при явлениях ангелов или святых, при мироточении чудотворных икон. Благовоние исходит и от святых мощей — так пахнет благодать Божия, источник вечной радости и блаженства.

И вот, Господь сделал все, чтобы избавить нас от первородного греха, но оставил и нам возможность потрудиться над собой и своими страстями. Вот такой смысл сегодняшнего праздника, дорогие братья и сестры. В оставшееся время до Пасхи будем каяться и молиться, проводить богоугодную жизнь как в предстоящую Страстную седмицу, так и в остальные дни до нашей смерти и перехода в иной мир.

Аминь.

Проповедь Архимандрита Петра (Кучера), настоятеля Свято-Боголюбовой монастыря.

13 сентября 1920 г. В. Н. Муравьев подал прошение в Духовный Собор Лавры с просьбой принять его в число братии, на что получил согласие и первое монастырское послушание- послушание пономаря. В это же время послушницей Воскресенского Новодевичьего монастыря стала супруга Василия Николаевича- Ольга. Все имевшееся Муравьевы пожертвовали на нужды обителей. Только в Лавру Василий Николаевич передал 40 000 рублей в золотой монете — по тому времени целое состояние!
Уже 26 октября владыка Вениамин благословил постричь в монашество послушника Василия Муравьева одновременно с Ольгой Муравьевой. 29 октября 1920 г. наместник Лавры архимандрит Николай (Ярушевич) постриг послушника Василия Муравьева в монашество с наречением ему имени Варнава в честь духовного отца, старца Варнавы Гефсиманского. Тогда же в Воскресенском Ново-девичьем монастыре Петрограда была пострижена в монашество и Ольга Ивановна Муравьева с наречением ей имени Христина.

Свершилось! Исполнилось заветное желание Василия Николаевича Муравьева. Цель, к которой настойчиво и терпеливо он шел почти сорок пять лет, была достигнута
Вскоре брата Варнаву рукоположили в иеродиакона, поставив заведовать кладбищенской конторой. Послушание на кладбище, доставшееся о. Варнаве, было одним из наиболее сложных в обители. Страну охватило пламя междоусобной брани. Красные убивали белых, белые убивали красных. На Никольском, Тихвинском и Лазаревском кладбищах плач стоял непрестанный. В храмах Александро-Невской Лавры отпевание следовало за отпеванием, панихида — за панихидой.

Провожать почивших, утешать родных и близких погибших… Это была первая школа духовного врачевания и наставничества, которую прошел будущий о. Серафим, вырицкий старец-утешитель, молитвенник за сирот и страждущих, предстатель пред Господом за всю Русскую землю.
Всех поражала его необыкновенная целеустремленность и строгость к себе: в редкие свободные часы о. Варнаву часто заставали в обширной библиотеке Лавры, ночи же напролет проводил подвижник в молитвенном предстоянии Господу, так что свет в окнах его келлии бывал виден до самого рассвета.
Активное участие принимал о. Варнава в деятельности Александро-Невского братства, ставившего целью защиту в эти годы святой Православной веры от гонителей.
Тем не менее, монашеская жизнь в Лавре не только не угасла, но переживала небывалый подъем. Обитель была настоящим центром церковной жизни Петрограда.
Именно в это время сложились удивительной теплоты отношения между лаврским иеродиаконом Варнавой и митрополитом Петроградским Вениамином. Смиренный и кроткий, владыка был человеком удивительно доступным. В обычае у него были ежедневные прогулки по Никольскому кладбищу Лавры, где находилась контора о. Варнавы. Таким образом, подвижники имели возможность часто видеться и беседовать о многом.

11 сентября 1921 г., в день Усекновения главы святого Иоанна Предтечи — подвигоположника и покровителя монашества- митрополит Вениамин возвел о. Варнаву в иеромонаха. И здесь заметно особое смотрение Божие об о. Варнаве, сподобившемся соединить ангельский чин иночества с благодатию священства именно в этот иноческий праздник, день усиленного церковного поста и сугубого покаяния.
Вместе с благим игом священства понес иеромонах Варнава и новое послушание — главного свечника Лавры. Служение о. Варнавы всегда отличалось неподдельной искренностью. Как вспоминают очевидцы, за литургией лицо его озарялось духовной радостью, и неслучайно, что на богослужения с участием иеромонаха Варнавы (Муравьева) всегда собиралось множество народа. Все стремились послушать его проповеди, отличавшиеся простотой и доступностью. Сказывался многолетний опыт подвижничества в миру. Бывший петербургский купец хорошо знал жизнь людей разных сословий от простолюдина до утонченного интеллигента, их духовные нужды и затруднения. Именно в это время души многих верующих потянулись к простому и кроткому о. Варнаве. Все шире становился круг его духовных чад, а у дверей его келлии все чаще стали появляться посетители, пришедшие за духовным советом и утешением. Руководство преподобного Варнавы Гефсиманского, приобщение к церковной традиции и опыту святых отцов послужили кратчайшим и удобнейшим путем его восхождения к старчеству.
Гонения на верующих не только не прекращались, но становились все более лютыми. Никто из иноков Лавры, выходя утром к богослужениям и на послушания, не был уверен, что вернется к вечеру в свою келлию. Особой скорбью отозвались в душе о. Варнавы аресты его друзей и сподвижников, братчиков и насельников Лавры. Как невосполнимую утрату переживал о. Варнава расстрел большевиками владыки Вениамина- несравненного наставника и близкого друга.

17 июля 1922 г., едва только о. Варнава успел вернуться из поездки на родину в Ярославскую губернию для встречи с больной матерью, в Петрограде и Лавре началась обновленческая смута. Вместе с духовником обители архимандритом Сергием (Бирюковым) в эти тревожные годы он стал настоящей опорой для братии, тяжко переживавшей как нападки на Церковь извне, так и внутрицерковные разделения и соблазны.
Неудивительно, что в скором времени после описанных событий руководство и братия Лавры решили избрать иеромонаха Варнаву (Муравьева) членом Духовного Собора, с назначением его на один из ключевых административных постов Лавры — пост казначея.
В течение второй половины 1926 г. архимандрит Сергий (Бирюков) стал готовить о. Варнаву к принятию послушания духовника. С любовью наставлял он своего преемника, который с ответной любовью принимал эти наставления.
Требования, которые предъявлялись к духовному руководителю Лавры, были весьма высокими. Уже само слово «старец» обязывало к очень и очень многому…

Перед тем как начать свое старческое служение, о. Варнава выразил желание облечься в великую схиму. Точная дата принятия о. Варнавой (Муравьевым) великого ангельского образа пока не установлена. Известно, что произошло это на рубеже 1926—1927 гг. При постриге в великую схиму он был наречен именем Серафим в честь святого преподобного Серафима Саровского чудотворца, которому всеми силами стремился подражать о. Варнава в течение всей предыдущей жизни.

В жизнеописании прп. старца Варнавы Гефсиманского, изданном в 1907 г., есть упоминание о неком его духовном сыне, петербургском купце В. Н. М-ве, видевшем удивительный сон. Наш читатель без труда узнает здесь Василия Николаевича Муравьева, которому Промыслом Божиим через двадцать лет суждено было стать духовником Свято-Троицкой Александре-Невской Лавры.

«Виделось мне, — говорил он, — будто я иду на богомолье в Никольский монастырь, что близ моей родины в Гороховецком уезде (неподалеку от Иверско-Выксунского женского монастыря, основанного преподобным отцом Варнавой. Прим. авт.) Во сне дорога показалась мне незнакомою, и я блуждал по лесу. Вдруг вижу: впереди меня идет старец с сумой за плечами и в руках топорик. Поравнявшись со старцем, я спросил у него, как пройти в Никольский монастырь. Старец сказал: „Пойдем, проведу тебя, я туда же иду“. Вглядываясь в своего спутника, я признал в нем о. Серафима (святого прп. Серафима Саровского) и сам спросил у него: „Батюшка, вы будете отец Серафим?“
„Да, я Серафим“, — ответил мне старец и мы продолжали свой путь по лесу. Отец Серафим остановился подле попавшегося нам большого пня и сел на него, положив около ног суму и топорик. Сел рядом с ним и я. Вдруг с другой стороны от меня неожиданно явился батюшка Варнава и сел подле меня так, что я оказался среди обоих старцев, которые были очень радостны, облобызались между собой и стали что-то говорить. Но что они говорили между собой, я не мог понять и проснулся». Батюшка Варнава, выслушав этот рассказ, только весело заметил: «Ну вот, был между нами, а не слыхал, что говорили!».
В пророческом сне открылась Василию Муравьеву его глубокая мистическая связь с этими великими подвижниками. С необычайным благоговением относился он к обоим старцам, постоянно призывал их в молитвах, и не случайно его первое монашеское имя — Варнава, а второе — Серафим.

Вскоре по принятии о. Варнавой великой схимы состоялось общее собрание братии Свято-Троицкой Александро-Невской Лавры. На нем иеросхимонах Серафим (Муравьев) был избран духовным руководителем и членом Духовного Собора Лавры. Прозвучали теплые напутственные слова, и смиренный инок приступил к несению своего нового послушания.
Молва о благодатном старце о. Серафиме широко разнеслась по северной столице и за ее пределами. С раннего утра до глубокой ночи стекалось к келлии батюшки все больше людей, ищущих благословения, совета в трудных обстоятельствах, молитвенной помощи и утешения в скорбях. Он стал воистину народным духовником.
Сочетая в себе высочайшие духовные дарования с богатым практическим жизненным опытом, о. Серафим был поистине незаменимым наставником. Под его окормлением находилось множество духовных чад — мирян, иноков, священников и архиереев Русской Православной Церкви.

Говорил батюшка, как правило, коротко, но очень сильно, вкладывая в душу собеседника самое для нее существенное. Если требовалось, беседовал подолгу, врачуя душевные немощи подопечных бальзамом Слова Божия, святоотеческих наставлений и мудрых советов, проверенных на собственном духовном опыте.
Порою одной, кротко произнесенной фразой, он несказанно ободрял своих духовных чад: «Молись…». «Терпи…». «Господь умирит злобное сердце…», «Святой преподобный Серафим поможет…», «Господь исцелит…», «Николай угодник вразумит твое чадо…», «Матерь Божия не оставит землю Русскую…» И сбывались слова старца- отступали скорби и невзгоды.
«Не сетуй на тяжесть креста, в день скорби поведай печаль Твою Господу, и Он утешит тебя», — наставлял батюшка тихим и мягким голосом, в котором всегда звучали какие-то особенные, теплые нотки.
«Уж сколько мы от Бога ни бегаем, все равно никуда не уйдем! Будем же умолять Господа, чтобы сохранил Он нас в верности Святой Православной Церкви», — с чувством глубокой веры говорил батюшка. По его советам многие оставляли греховную жизнь, стремились к духовному совершенствованию, забывая мирские привычки и пристрастия.

К концу 20-х годов относится одно из наиболее ранних свидетельств о благодатном даре батюшки исцелять больных. Женщина, одержимая нечистым духом, полностью избавилась от его власти сразу, как только о. Серафим помолился над нею и помазал елеем от лампады.
Келлия батюшки находилась на втором этаже Феодоровского корпуса Лавры. Если о. Серафим не принимал исповедников в Свято-Троицком соборе, то нескончаемая вереница посетителей тянулась сюда, к дверям его келлии. Здесь, возле Казанской иконы Пресвятой Богородицы, образов великомученика и целителя Пантелеимона и прп. Серафима Саровского (Согласно завещанию старца иеросхимонаха Серафима (Муравьева) эти иконы ныне находятся в храме в честь Казанской иконы Пресвятой Богородицы поселка Вырица), стоял аналой с Евангелием и крестом.

«Ныне пришло время покаяния и исповедничетва, — укреплял всех о. Серафим, — Самим Господом определено русскому народу наказание за грехи, и пока Сам Господь не помилует России, бессмыслено идти против Его святой воли. Мрачная ночь надолго покроет землю Русскую, много нас ждет впереди страданий и горестей. Поэтому Господь и научает нас: „Терпением вашим спасете души ваши“ (Лк. 21, 19). Нам же остается только уповать на Бога и умолять Его о прощении. Будем помнить, что „Бог есть любовь“ (1 Ин. 4, 16), и надеятся на Его неизреченное милосердие…» Многим в ту пору советовал обращаться к молитве Иисусовой: «Непрестанная молитва покаяния есть самое лучшее средство единения духа человеческого с Духом Божиим. В то же время она есть меч духовный, истребляющий вскякий грех». Старец предвидел усиление открытых гонений, когда вся Россия превратится в единый концентрационный лагерь, и умная Иисусова молитва, которой нельзя забывать его духовным чадам, станет добрым средством спасения христианской души, оказавшейся в условиях безбожного государства.

На поприще духовника Александро-Невской Лавры иеросхимонах Серафим (Муравьев) пребывал почти три года. Во время ежедневных многочасовых исповедей батюшке приходилось подолгу стоять на холодном каменном полу Свято-Троицкого собора. Главный храм Лавры в ту тяжелую пору за недостатком дров почти не отапливался, и на стенах часто выступал иней. В особо холодные дни священнослужители вместе с молящимися переходили в церковь Сошествия Святого Духа, где было несколько теплее. Однако о. Серафим мало заботился о собственном удобстве. Известен случай, когда старец непрерывно принимал исповедников на протяжении двух суток.

Постоянное переохлаждение, неимоверные физические и душевные перегрузки (сколько чужого горя принимал на себя старец!) постепенно дали о себе знать, и здоровье о. Серафима резко ухудшилось. Врачи признали одновременно межреберную невралгию, ревматизм и закупорку вен нижних конечностей. Боли в ногах усилились и стали невыносимыми. Долгое время о. Серафим никому не говорил о болезни и мужественно продолжал служить и исповедовать. Лицо же старца было всегда озарено такой светлой радостью, что никто из братии подумать не мог, что батюшка в то же время терпит настоящую муку. Порою лишь голос его становился едва слышным. Настал день, когда о. Серафим просто не смог подняться с постели.

Новое испытание — болезнь — принял батюшка с удивительным спокойствием и благодушным терпением, словно очередное послушание от Бога. Не было в нем ни малодушия, ни недовольства.
Непрестанно воссылая благодарения Господу, батюшка говорил сочувствующим: «Я, грешный, еще не этого достоин! Есть люди, которые и не такие болезни терпят!»

Время шло, но, несмотря на усилия врачей, здоровье старца продолжало ухудшаться. Ему шел тогда 64-й год. Появились застойные явления в легких и сердечная недостаточность. Медики настоятельно советовали выехать из города в зеленую зону. В качестве климатического курорта была рекомендована Вырица. Возвышенная местность, вековой смешанный лес с преобладанием хвойных пород, сухая песчаная почва и целебный воздух — все это должно было благотворно повлиять на здоровье батюшки. Врачи утверждали, что только пребывание в подобном климате может укрепить силы о. Серафима.
Старец ехать наотрез отказался — так тяжело было расстаться ему со своим служением и со многочисленными духовными чадами. Предвидя скорое начало новой волны гонений и полное разорение Лавры, батюшка искренне желал разделить эти страдания со всей братией.

Однако, воля Божия о нем была иной. Митрополит Серафим (Чичагов), который в миру имел профессию врача, ознакомился с заключением медицинской комиссии и немедленно благословил переезд. Смиренному духовнику Лавры оставалось только принять это за послушание. К лету 1930 г. о. Серафим покинул город святого апостола Петра. Вместе с ним, по благословению владыки, в Вырицу отправились схимонахиня Серафима (в миру- Ольга Ивановна Муравьева) и их двенадцатилетняя внучка Маргарита — юная послушница Воскресенского Новодевичьего монастыря. Они и прежде часто приезжали в Лавру, навещая о. Серафима. Теперь уход за ним и забота о его здоровье стали главным их послушанием.

http://serafim.com.ru/site/nstr_1_01.html